Об интимном соразделении жизни: интервью с психотерапевтом Сергеем Куприяновым

Беседа с психотерапевтом, к. мед. н. Сергеем Куприяновым, основателем системы интегральной психологии под названием холосценденция, в рамках проекта «Интервью» телеканала БСТ («Башкирское спутниковое телевидение»).1

— Здравствуйте! В эфире программа «Интервью» — актуальные вопросы, исчерпывающие ответы. Сегодня у нас, на самом деле, необычный разговор. Гость нашей студии — психотерапевт, кандидат медицинских наук Сергей Куприянов. Здравствуйте, Сергей!

— Здравствуйте!

— Скажите, пожалуйста, почему вы выбрали, собственно, эту профессию, где вы работаете уже около сорока лет?

— Это сложный вопрос. Он касается вопроса понимания смысла жизни, предназначения. Для меня работа психотерапевта — это работа как подношение чего-то, что я могу делать для жизни, можно сказать для Господа Бога, который создал меня таким, какой я есть.

Это мой ответ на какие-то глубокие внутренние вопросы, которые у меня были в юности. По сути, это самый глубокий ответ на вопрос «кто я такой?».

Для меня моя работа в области психотерапии — это что-то очень глубоко личностное и душевное. Это не просто какая-то профессия, бизнес или зарабатывание денег. Это жизнепроявление.

Для меня моя работа в области психотерапии — это что-то очень глубоко личностное и душевное. Это не просто какая-то профессия, бизнес или зарабатывание денег. Это жизнепроявление

— Тем не менее, это жизнепроявление — наверняка, помощь людям?

— Конечно. И я не вижу, в чём здесь состоит «тем не менее». Именно благодаря тому, что помогаю я другим людям, я могу узнавать и себя и помогать людям узнавать то, кем они на самом деле являются.

— Сергей, расскажите, пожалуйста, о том подходе, который вы применяете уже тридцать лет. В чём его эффективность и почему он так популярен?

— Я назвал этот подход «холосценденция». Это такое иностранное новое словечко, которое состоит из двух составляющих: holos — это, понятно, «целостность»; ascendere — это восхождение, или scendere — нисхождение. По простому можно сказать, что этот подход… как есть в русском языке слово «исцеление», так и тут это подход к исцельнению. Понимание себя во всей своей глубине и полноте каких-то душевных, духовных, эмоциональных, личностных ресурсов как в области своей личной жизни, так и в области профессиональной самореализации, в области социальных и культурных проявлений себя. То есть это достаточно широкий и интегральный подход.

— Правильно ли я понимаю, что этот подход охватывает не только сферу психотерапии, но и многие сферы?

— Очень многие сферы. Это, по сути дела, подход к целому в жизни: как прожить хорошую жизнь; как найти себя и прожить действительно конкретную, реальную жизнь, достигая каких-то человеческих целей и при этом постоянно памятуя, что ты не от мира сего; что ты пришёл в эту жизнь, чтобы явить себя и помогать другим людям находить наше всеединство и наше сосозидание жизни.

Сергей Куприянов. Фото © Татьяна Парфёнова

Сергей Куприянов. Фото © Татьяна Парфёнова

— То есть ощущать себя исключительным человеком и при этом быть в большом-большом коллективе?

— Понимаете, по-моему, слово «исключительность» может быть познано в каком-то контексте, когда начинают люди сравнивать себя: я лучше других или я хуже других. В холосценденции мы, скорее, говорим о том, как узнать себя в глазах тишины, в глазах духа, в каком-то смысле даже в глазах Бога — в своей уникальности.

Когда я уникален, я не начинаю себя с кем-то сравнивать, мол, я хуже или лучше других. Если же я себя не увидел в глазах вот этой тишины, то я начинаю себя конструировать исходя из тех доступных способов и средств, которые у меня есть. И там я пытаюсь быть лучше, чем другие, постоянно боюсь оказаться хуже других, менее или более исключительным. И это нормально: все так делают, то есть пытаются быть исключительными и не упасть в грязь лицом.

Когда я уникален, я признаю вашу уникальность, и когда каждый человек чего-то добивается — это будет не только его успех, но и мой успех

Наша задача состоит в том, чтобы провести человека через многообразные уровни этой исключительности, чтобы в итоге познать свою уникальность. Когда я уникален, я признаю вашу уникальность, и когда каждый человек чего-то добивается — это будет не только его успех, но и мой успех. Это одна из целей холосцендентного подхода: добиться реализации своей правды в знании своего Истинного Я, в котором вы начинаете проглядывать черты своей уникальности в этой жизни.

— Сергей, вы очень правильно подметили, что большая болезнь нашего общества и каждого человека в том, что мы начинаем сравнивать себя с другими. Это рождает зависть?

— Ну, один из аспектов зависти — это неизбежное сопоставление и сравнивание. «Моя ценность зависит от успеха или неуспеха других людей». И, конечно, это вводит нас в огромную зависимость от других. Мы закрываем своё сердце, мы теряем психологически глубокое интимное соразделение жизни. Слово «интимное» я имею в виду в каком-то духовном, психологическом смысле.

Как раз холосценденция — это один из способов для того, чтобы подняться над этим, чтобы я мог быть спокойно, глубоко в своей правде с самим собою, и дал вам право добиваться самого наилучшего. И ваш успех тогда для меня тоже становится моей радостью. Я её соразделяю где-то и сочувствую всем вашим каким-то, может быть, неудачам, как своим собственным.

Холосценденция — это один из способов, чтобы подняться над этим, чтобы я мог быть спокойно, глубоко в своей правде с самим собою, и дал вам право добиваться самого наилучшего

— Но, всё-таки, мы не можем отключиться от общественного мнения относительно себя?

— Я думаю, что это неправильно: «отключаться от общественного мнения». Общественное мнение очень важно для нас, потому что мы живём в обществе… Это огромный коридор, так называемый конвенциальный: когда я становлюсь тем, что обо мне думают другие люди, и к этому очень важно прислушиваться.

Но, как я сказал, для некоторых людей «мысли по моему поводу других» становятся исключительно определяющими: я это то, что обо мне думают. И вот здесь эти башмаки, которые мне подходили и придавали качество жизни, становятся мне малы. И поэтому я должен превзойти это. Я глубоко уважаю общественное мнение, принимаю его к сведению и стараюсь добиться чего-то для этих общественных структур, для какой-то культуры, для какой-то популяции людей.

Но при этом я не суживаю чувство своей самости, какой-то идентичности только для этой этноцентричности, так скажем. В этноцентрическом поле — знание себя как «я это то, что обо мне думают».

Сергей Куприянов. Фото © Татьяна Парфёнова

Фото © Татьяна Парфёнова

— Вот скажите, пожалуйста: сделав карьеру в России, в начале 1990-х вы уехали в Финляндию. Почему?

— Это вопрос интересный. Понимаете, тогда меня просто начали приглашать в Финляндию. Я сначала там читал какие-то циклы лекций, потом я обучал финских психотерапевтов психотерапии, а потом мне там просто предоставилась возможность заниматься тем, чем я больше всего, всегда хотел заниматься. Это заниматься с людьми.

В начале своей карьеры я был учёным, занимался научными трудами, диссертацию писал, но меня всегда интересовала углублённая работа с людьми и хождение по непроторенным дорогам чего-то нового. В России, к сожалению, такой возможности именно окунуться в это и не заниматься какими-то посторонними вещами у меня не было.

Я долгое время заведовал отделением психотерапии в Ленинградском медицинском университете (тогда он назывался Первый медицинский институт). Замечательный совершенно институт, я любил всех моих сотрудников, замечательный был профессор, Федосеев, — я ему по сей день очень благодарен, как отцу родному. Но при этом было столько много отвлекающих факторов: заседания, планы, отчёты…

Все эти три десятилетия, которые я жил в Финляндии, я совершенно свободно исследовал какие-то глубины человеческого духа, возможности личностных трансформаций, развития, эволюции человека

А я любил всегда работать с людьми и искать что-то новое. И в Финляндии мне такую возможность предоставили. Все эти, сколько, три десятилетия, которые я жил в Финляндии, я совершенно свободно исследовал какие-то глубины человеческого духа, возможности личностных трансформаций, развития, эволюции человека.

— Если отличать по территориям: жители Финляндии и жители России, граждане России — в чём отличие их психологического состояния и самоощущения?

— Вы знаете, культура, конечно, это существенный фактор, который откладывает отпечаток на наше мировосприятие. И я много говорил об этом. В Финляндии меня приглашали на радио и на телевидение, чтобы обсудить вопросы кросскультуральных взглядов на жизнь, взаимоотношений финнов и русских и т. д. Я много занимался вопросами бизнес-отношений между русскими и финнами.

И, конечно, здесь есть существенное отличие. Как раз то, что вы упомянули: сравнивание себя с другими людьми — у финнов представлено значительно больше, чем у наших. Я помню, что как-то даже выступал на финском телевидении по поводу этих кросскультуральных различий. И я рассказал обо всём, а потом мне ведущая говорит: а вы не упомянули нашу национальную черту — зависть. Я тогда начал рассказывать, что, да, действительно, это имеет место. Финны немного больше представлены в уме, и приходится позволять им это осознавать и потом расширять свою самоидентичность, самость до каких-то глубин.

Хотя, с другой стороны, это и где-то нация с какими-то шаманскими, по сей день, ритуалами сауны, когда они открываются глубине жизни за пределами своего ума. Моя задача состояла в том, чтобы помогать финнам входить в это переживание целостности.

Меня просто очень глубоко захватывает российская эмоциональность, душевность, какая-то трогательность

Лет уже пять или шесть, после долгого перерыва, как я начал приезжать в Россию и проводить семинары по холосценденции, потому что мне культура русских людей… не знаю, мне этого не хватало в Финляндии. Меня просто очень глубоко захватывает российская эмоциональность, душевность, какая-то трогательность.

И в Уфе, в частности, меня что-то трогает в башкирско-татарской культуре! Не знаю, почему; это моё уже личное, — просто я вспоминаю, что самые первые мои три друга были Равиль, Рафаиль, Ринат. Они были татары; помню, я их так любил с четырёх до пяти лет. Когда я сюда приехал, я почувствовал эту башкирско-татарскую культуру, какие-то элементы этой культуры, и у меня происходит что-то очень трогательное, душевное, — у меня сердце открывается. Мне здесь хорошо!

— Да, на самом деле вы уже провели много семинаров в Уфе и далеко не в первый раз в столице Башкортостана. Можете какую-то свою точку зрения выразить относительно состояния жителей республики? Какое у них психологическое состояние? В чём проблемы?

— Я так не хотел бы обобщать «в чём проблемы» башкирских людей. Я думаю, что проблемы общечеловеческие. Как и везде. Проблемы везде общечеловеческие, есть и уникальные, конечно; культуральные, разумеется, факторы присутствуют. Я сказал о тепле местных людей: сюда я приезжаю, как домой.

Какое-то время я летом здесь не был, потом переносили мой последний семинар, — я сюда возвращаюсь, как домой. Я обнимаю моих студентов, участников моих курсов, и я вижу, смотря в их глаза, и чувствую, что они меня на самом деле искренне любят. И я их люблю. Я не знаю, как это обобщить: может, здесь местные люди с таким большим сердцем? Может быть, так и можно было бы сказать.

Холосценденция

Фотография с семинара по холосценденции

Я не знаю, почему здесь я себя больше всего чувствую так. Я же провожу семинары в Питере, в Москве, в Нижнем Новгороде, в Таллине, в Стокгольме; в Хельсинки я регулярно семинары веду. Сейчас подумываем в Казани проводить. И всё равно, когда я сюда приезжаю, мне здесь хорошо и легко, как дома. Радостно! Я не знаю, почему. Это тайна какая-то!

— Это очень приятно слышать. Приезжайте к нам почаще!

— Спасибо.

— Скажите, пожалуйста, вот, собственно, тема ваших семинаров: о чём вы говорите?

— Знаете, тем очень много, потому что холосценденция — это такая система, которая включает как восточные системы духовного развития, так и западные способы личностного развития.

— То есть это такая компиляция?

— Это даже не компиляция, а интеграция — синергичная интеграция. Это не просто «всё напихано, так сказать компилировано». Нет, это очень своеобразный и глубокий подход. Я думаю, что я сейчас не буду грузить зрителей какими-то глубокими темами…

— Но основные тезисы…

— Основные тезисы… Этот подход (сегодня мы [в Уфе] проводили день семинара, завтра день проведём) включает тему изменённых состояний сознания:

  • Как изменённые состояния сознания предоставляют доступ к каким-то, прежде неведомым, ресурсам человеческого развития.
  • Как мы находимся в трансе обыденной жизни, когда мы теряем контакт с какой-то своей глубиной.
  • Когда мы просыпаемся, условно говоря, от транса обыденной жизни, — как мы поднимаемся к какой-то глубине самого себя и, возможно, постигаем эту самую уникальность.
  • Как мы открываем какие-то таланты, прежде недоступные.

У нас много же этих семинаров. Сюда включаются различные терапевтические подходы. Это гештальт-подход, это алмазный подход, это процессуальный подход, это различные системы медитации. В общем, система, которая объединяет метапарадигму холосценденции, это интегральная теория, в основном развитая американским философом Кеном Уилбером.

— В одном вашем интервью вы говорили о том, что, как раз в контексте медитации, нужно медитировать с открытыми глазами. Мои впечатления относительно медитации, собственно, не сходятся с тем, что вы говорите. Вот почему так?

— Да. Это важный момент. Нельзя сказать, что я настаиваю, мол, это табу — медитация с закрытыми глазами. Но, знаете, у меня были сотни различных медитаторов с различных культур, из различных стран, которые без конца шатаются по всяким индийским ашрамам и тибетским монастырям, и я замечал, что когда они добиваются какого-то более-менее стабильного доступа к высоким, изменённым, допустим, состояниям сознания, какой-то энергетики с закрытыми глазами, а потом открывают глаза… и их снова накрывает!

Медитация — это как отношение к жизни. Это не процедура, которая приходит и уходит. Я в этой медитации, в каком-то смысле, нахожусь постоянно, чтобы наслаждаться общением с вами сейчас

Моё кредо состоит в том, что всё то, чего вы добиваетесь и достигаете, может быть интегрировано во все обстоятельства жизни. Представьте себе, чтобы я сейчас, для того чтобы пребывать в покое и глубине, закрыл бы глаза, начал медитировать, чтобы мне успокоиться, расслабиться, чтобы не предстать каким-то нервным перед зрителями.

То есть медитация — это как отношение к жизни. Это как позиция к жизни. Это не процедура, которая приходит и уходит. Я в этой медитации, в каком-то смысле, нахожусь постоянно, чтобы наслаждаться общением с вами сейчас. Наслаждаться глубиной общения с вами. А для этого я должен быть в этой медитации, то есть соприкасаться с этой тишиной, которая охватывает и меня, и вас, и, я надеюсь, всех замечательных зрителей, которые смотрят сейчас нашу беседу.

Вот это я и имею в виду «с открытыми глазами». Это что-то вроде символа, отношения. Это подход. Это введение всех тех наработок, многообразных подходов Востока и Запада, для того, чтобы вы могли их применять в каких-то даже специфических стрессовых ситуациях.

— То есть медитация с закрытыми глазами — это больше фантазия, мечты, до которых мы…

— Нет, я не хочу говорить ничего против этого. Я просто хочу сказать, что то, чего вы добиваетесь с закрытыми глазами, очень часто становится для многих людей каким-то ограничительным фактором. Тогда я теряю доступ к каким-то замечательным изменённым состояниям сознания и энергетики, как я уже сказал, когда открываю глаза. Вновь побежали мысли в голове, и они меня обозначили, и ограничили, и определили снова. И до свиданья эта тишина, глубина и высота.

Вы занимаетесь сейчас своей работой, но вместе с этим вы можете отдыхать. Это может стать самым замечательным моментом вашей жизни

Моё кредо в том, что вы можете говорить, как вот мы сейчас с вами разговариваем замечательно, спокойно, и при этом отдыхать, и пребывать в этом замечательном покое — в этой безграничной, безбрежной тишине. И когда это происходит, то и работа перестаёт быть работой. Вы занимаетесь сейчас своей работой, но вместе с этим вы можете отдыхать. Это может стать самым замечательным моментом вашей жизни. Как в дзен-традиции говорят: это самый лучший вечер во всей моей жизни. И в вашей жизни. И, я надеюсь, в жизни тех людей, которые смотрят наше общение.

Вот эта медитация — это как позиция, отношение к жизни, а не как процедура только. Хотя я уважаю и все способы, когда люди медитируют с закрытыми глазами.

— Сергей, объективно то, что вы исповедуете то, что проповедуете. А вот скажите, пожалуйста, вас ещё называют интегральным психологом. Что это такое и чем интегральная психология отличается от других школ и методов?

— Я уже сказал об интегральном подходе, когда во всей целостности мы оцениваем развитие и какие-то возможности человека; когда мы говорим о различных линиях так называемого взросления и развития личности, когда человек становится более мудрым и зрелым и понимает: вот те незримые какие-то внутренние структуры, через которые мы смотрим на мир и интерпретируем его.

Всё то, что не осознано, этого у нас нет, и мы не можем этим пользоваться, — мы у этого есть, и это нас ведёт на автопилоте каких-то ограниченных возможностей проживать свою жизнь

Мы рассматриваем и линию развития к высоким состояниям сознания, включая свидетельствующее состояние, состояние недуального единства. Мы рассматриваем все проявления жизни в её субъективном и объективном качествах, в индивидуальном и коллективном. И поэтому мы рассматриваем и субъективность (внутреннее сознания), и как это соотносится с работой нашего тела, нашей энергетики; как это соотносится со сферой человеческих отношений, с культурой, и как это отражается в социальности, и даже как это может соотноситься с энергетикой каких-то мест. Бывают же места силы или какие-то гнилые места.

То есть мы принимаем к сведению все факторы, потому что всё то, что не осознано, этого у нас нет, и мы не можем этим пользоваться, — мы у этого есть, и это нас ведёт на автопилоте каких-то ограниченных возможностей проживать свою жизнь. Наша задача состоит в том, чтобы распознать все эти многообразные факторы, объективизировать их как то, что у меня есть, — то, в отношении чего я могу принимать свои решения и строить свою жизнь.

Сергей Куприянов. Интервью журналу «Собака» (Уфа)

— Скажите, пожалуйста, вот в России в последние годы простые люди стали больше внимания обращать на возможности психотерапии и психологии. Тем не менее, глядя даже на те же иностранные фильмы, для западного человека поход к психотерапевту со своей проблемой и, может быть, даже со своей радостью — это в порядке вещей. Почему такая культура у нас ещё не выработана? Всё-таки, как мне представляется, отношение, наверное, большинства к этому… немножко с опасением люди относятся к этому.

— К сожалению, это так: например, если вы спросите русского человека: «Ты ходишь к психотерапевту?» — он может постыдиться или солгать, мол, нет, я не хожу, в то время когда, всё-таки, ты понимаешь, что для того, чтобы жить более качественной жизнью, он начинает ходить и распознавать те незримые препятствия в своей жизни.

Если вы спросите американца, и он скажет, мол, «у меня нету психотерапевта», — на него посмотрят с сожалением и истолкуют это как свидетельство того, что он без уважения относится к своей жизни. При приёме на работу, если ты скажешь, что у тебя нету своего психотерапевта или психоаналитика, то к тебе отнесутся с подозрением — как к человеку-носителю очень толстой тени: какие-то неосознанные мотивации могут привести тебя к каким-то поступкам, которых нужно опасаться.

Человек, который посещает психолога и психотерапевта, — этот человек более прозрачный. Он как бы себя глубже прозревает и понимает и к нему легче формируется доверие

Человек, который посещает психолога и психотерапевта, — этот человек более прозрачный. Он как бы себя глубже прозревает и понимает и к нему легче формируется доверие. А если у человека много каких-то «странных вещей», которые он не видит, — их у него нет, и эти сокрытые части человека, так называемое бессознательное, или тени, — они начинают человека иметь в каких-то ситуациях самым непредсказуемым образом.

Наша задача состоит в том, чтобы открыть человеку его осознавание ко всей глубине того, чем он является, чтобы, в каком-то смысле, очистить его от какого-то груза — опыта каких-то незавершённых дел прошлого, — чтобы он мог пробудиться ко всему многообразию каких-то ресурсов и выборов настоящего и строить своё будущее в каком-то спокойно созидательном, творческом плане.

— Сергей, в заключение нашего эфира очень прошу вас: какие вы советы, рекомендации дадите нашим телезрителям?

— Ну как мы с вами обсуждали: присутствуйте, дорогие друзья! Присутствуйте и живите каждый момент с благодарностью за то, что вам дана была эта жизнь. Как тибетцы говорят, вам было дано человеческое тело, и дана такая возможность такого замечательного, необычайного общения.

Присутствуйте и живите каждый момент с благодарностью за то, что вам дана была эта жизнь

Я надеюсь, что вы все почувствовали эту атмосферу нашего общения — какой-то спокойной, тихой глубины. И я считаю, что каждый момент вашей жизни, даже моменты какой-то боли, горечи, утраты и скорби, — они заслуживают такого присутствия.

Поэтому: будьте в настоящем, будьте над временем и будьте все вместе. «Все вместе» — я имею в виду: осознайте, что мы все — проявления чего-то одного, и мы можем все друг друга понимать. Не только умом, но и каким-то надумственным присутствием, тишиной в сострадании, любви и совместном творчестве.

— Я благодарю вас за то, что вы пришли в нашу студию, и ответили на наши вопросы, и желаю вам получать такие же хорошие впечатления от пребывания в нашей республике.

— Спасибо!

Холосценденция

Фотография с семинара по холосценденции. Фото © Татьяна Парфёнова

Примечания

  1. Интервью было показано в эфире канала БСТ 26 октября 2016 года. Беседу вёл Максим Окунев. Оригинал видеозаписи: http://​tv​-rb​.ru/​t​e​l​e​p​r​o​e​k​t​y​/​i​n​f​o​r​m​a​t​s​i​o​n​n​o​-​a​n​a​l​i​t​i​c​h​e​s​k​i​e​/​i​n​t​e​r​yu/

Куприянов Сергей

Сергей Куприянов

Интегральный психотерапевт, к. мед. н., один из первопроходцев гештальт-терапии в СССР. Закончил Первый Ленинградский медицинский институт им. И. П. Павлова («Первый мед»), затем работал там же заведующим межклиническим отделением психотерапии. Защитил диссертацию по семейной психотерапии и психосоматике в Психоневрологическом институте им. В. М. Бехтерева (науч. рук. — Б. Д. Карвасарский). Автор холосценденции — интегрального метаподхода к саморазвитию, психотерапии и психодуховному росту, позволяющего работать со всем спектром сознания и жизненных проявлений.

holoscendence.ru

Комментарии

 

In English